«О текущем моменте» № 7 (79), 2008 г.

Ещё раз:
либерализм — враг свободы

Аналитическая записка ВП СССР “Либерализм — враг свободы” была выпущена в начале ноября 2003 г. В ней было проанализировано выступление А.Б.Чубайса “Миссия России” в Санкт-Петербургском инженерно-экономическом университете по случаю присуждения ему звания «почётного доктора» этого университета. Предлагаемая вниманию читателя записка продолжает рассмотрение места и роли «теоретического» и практического либерализма в обществе.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Часть 1. Полная функция управления в толпо-“элитаризме”  и в реальном народовластии.

1.1. Полная функция управления  и первобытная практика её реализации в жизни общества. 1.2. Полная функция управления  и общезападная «теория государства и права» на практике.

1.3. Предиктор в общественном самоуправлении:  историческое прошлое.

1.4. Предиктор: власть жреческая либо знахарская?.

1.5. Полная функция управления  в отношении толпо-“элитарного” общества.

1.6. Демократические процедуры и реальное народовластие.

Часть 2. Либеральная альтернатива развитию по КОБ — порабощение.

2.1. Государственность, оппозиция, глобализация.

2.2. Либерализм: потуги к новому пришествию.

3. Резюме.

Часть 1. Полная функция управления в толпо-“элитаризме”
и в реальном народовластии

1.1. Полная функция управления
и первобытная практика её реализации в жизни общества

В достаточно общей теории управления (ДОТУ) есть понятие «полная функция управления». Полная функция управления включает в себя следующие этапы:

 1.    Выявление фактора среды, который «давит на психику», чем и вызывает субъективную потребность в управлении. Управление по полной функции начинается именно с этого.

 2.    Формирование навыка (стереотипа) распознавания фактора среды на будущее и распространение его в культуре общества.

 3.    Целеполагание в отношении выявленного фактора.

По своему существу целеполагание представляет собой формирование вектора целей управления в отношении данного фактора и внесение этого вектора целей в об­щий вектор целей субъекта-уп­ра­в­ленца. Целеполагание может включать в себя решение задачи об устойчивости частных целей и вектора целей в целом в смысле предсказуемости, хотя это может быть отнесено и к этапу 4 полной функции управления.

 4.    Формирование генеральной концепции управления и частных концепций управления в отношении каждой из целей в составе вектора целей (т.е. целевых функций управления, составляющих в совокупности генеральную концепцию) на основе решения задачи об устойчивости в смысле предсказуемости поведения объекта (процесса) под воздействием: внешней среды, собственных изменений объекта, управления.

 5.    Внедрение генеральной концепции управления в жизнь — организация новых или реорганизация существующих уп­ра­вляющих структур, несущих целевые функции управления.

 6.    Контроль (наблюдение) за де­я­тельностью структур в процес­с­е управления, осуществляемого ими и координация взаимодействия разных структур.

 7.    Ликвидация существующих структур в случае ненадобности либо поддержание их в работоспособном состоянии до следующего использования.

Поскольку всякое общество некоторым образом самоуправляется или управляемо извне, то естественно рассмотреть, как в процессах общественного управления реализуется полная функция и как она в идеале должна реализовываться в жизни общества.

Рассматривать, как полная функция управления реализуется в первобытных культурах, — это узко специальная область интересов, хотя этнография реликтовых культур, зафиксировавшая многие факты к концу XIX в.[1], может сообщить об этом поучительные сведения, не утратившие актуальности и в наши дни. Так английский этнограф второй половины XIX в. Эдвард Бёрнет Тайлор (1832 — 1917)[2] в своей книге «Первобытная культура» (Москва, 1989 г., с. 485, 486) сообщает о жизни племён североамериканских индейцев, в культуре которых были ритуально оформленные процедуры, направленные на то, чтобы из числа подростков выбрать тех, кто в будущем сможет эффективно осуществлять в жизни народа разнородные по своей сути управленческие функции — шаманов, вождей, знахарей и т.п.

«Очень интересен рассказ, сообщённый Скулькрафту Чингауком, одним из алгонкинских предводителей, посвящённых в мистическую мудрость и рисуночное письмо своего народа: “Чингаук начал рассказ с того, что древние индейцы считали пост[3] делом очень почётным. Они постились шесть, иногда семь дней, пока тело и дух их не делались лёгкими и светлыми, что приготовляло их ко снам. Стремлением древних духовидцев было увидеть во сне солнце, так как они думали, что этот сон делал их способными видеть всё на земле. И они обыкновенно преуспевали в этом путём долгого поста и долгих размышлений о предмете своих желаний. Посты и сны практиковались с раннего возраста. Всё, что юноша видит и испытывает во время поста и снов, считается им за истину и становится руководящим началом в его последующей жизни. За советом в делах он обращается к этим откровениям. Если посты были для него благоприятны и народ уверует в его способность прозревать будущее, то для него открыт путь к высшим почестям. Пророк, продолжал рассказчик, испытывает свою силу сначала втайне, в присутствии одного лишь лица, свидетельство которого необходимо в случае удачи. Начав подвизаться на этом поприще, он отмечает образы своих снов и откровений знаками на древесной коре или другом материале, хотя бы для этого ему потребовалось целая зима, и таким образом сохраняет память о своих главнейших откровениях. Если его предсказания сбываются, то свидетель заявляет об этом, а памятные заметки служат дальнейшим доказательством его пророческой силы и искусства. Время увеличивает его силу. Наконец его таблички представляются в совет стариков, которые совещаются об этом предмете, так как весь народ верит в эти откровения. Старики решают дело и объявляют, что человек одарён пророческим даром — вдохновлён мудростью и способен быть духовным водителем своего народа. Таков был, по словам рассказчика, древний обычай, и знаменитые древние воины-пред­во­дители достигали власти таким путём.”»

Ныне проблематика подготовки и формирования кадрового состава управленческого корпуса не волнует «высокоцивилизованные» общества, хотя жизнь всякого индивида в большей степени обусловлена качеством управления делами общества в целом, а не его личностными навыками. Как результат — качество управления делами общественной в целом значимости закономерно соот­вет­ст­вующее.

По сути же в приведённом выше отрывке из «Первобытной культуры» речь идёт о поддержании в преемственности поколений субкультуры психофизиологических практик, которая интегрировалась в процесс самоуправления древнеиндейского общества по схеме предиктор-корректор[4], обеспечивающей при прочих равных условиях наиболее высокое качество и эффективность управления в сопоставлении её с другими схемами.

Теперь обратимся к рассмотрению вопроса о том, как полная функция управления реализуется фактически и как она должна реализовываться в интересах общественного развития в цивилизованных обществах, в которых государственность представляет собой специфическую субкультуру — субкультуру управления на профессиональной основе делами общественной значимости в целом и на местах.

1.2. Полная функция управления
и общезападная «теория государства и права» на практике

Понятно, что ресурсов и мощностей индивидуальной психики любого человека недостаточно для осуществления полной функции управления в отношении общества с должной для управленческой практики детальностью и быстродействием (в силу этого надежды тех, кто уповает на монархическое возрождение России, неосновательны); не говоря уж о том, что никто из людей не способен предстать во множестве ипостасей («дублей», «клонов»), которые в совокупности составили бы в обществе корпус управленцев, действующий как один человек. Вследствие наличия этих объективных факторов управление делами общественной значимости в целом и на местах, осуществляемое на профессиональной основе, предполагает:

·    специализацию профессионалов и

·    координацию их деятельности в русле полной функции управления в отношении общества на основе некоторой субкультуры взаимодействия разнородных по специализации управленцев-профес­сио­на­лов друг с другом.

В ходе исторического развития миропонимания в обществе эти принципы организации процессов управления выражаются в политической практике и описывающих её социологических теориях — в частности в разделе юриспруденции, получившем название «теория государства и права».

Из теории государства и права, если не вдаваться в излишнюю детальность, можно узнать, что в основе деятельности государственного аппарата так называемых «передовых стран» лежит принцип разделения властей — принцип разграничения компетенции (прав и обязанностей) нескольких видов специализированных видов власти, каждая из которых в своих функциях обособлена от других видов власти и не подчиняется им. Этот принцип, дополненный представительной демократией[5], основанной на избирательных процедурах и многопартийности, считается высшим достижением в организации обществом своего государственного аппарата.

И различные учебники по теории государства и права единообразно перечисляют специализированные виды власти, функции которых понятны из их названий:

·    законодательная — создаёт систему законодательства, на основе которой формируются и действуют государственные институты, осуществляется хозяйственная деятельность и быт людей;

·    исполнительная власть (административный аппарат государства) — на основе действующего законодательства осуществляет управление делами общественной значимости как в отношении общества в целом, так и на местах на территории юрисдикции государства;

·    судебная власть (фактически — надзорно-следственно-судебная власть, если перечислить все её функции) — осуществляет:

Ψ   контроль за соблюдением действующего законодательства,

Ψ   выявление фактов его нарушения,

Ψ   выявление и наказание виновных в его нарушении.

Такого рода система разделения властей в древнем мире достигла наивысшего развития в Риме. В последующем в эпоху феодализма в Европе она была в той или иной степени подавлена или искажена. С переходом к капитализму она была возобновлена в государствах Европы и Америки, в которых она сочетается с представительной демократией. А с начала эпохи империализма и, в особенности со второй половины ХХ века, эта система вместе с представительной демократией проталкивается так называемыми «передовыми странами» Запада в другие регионы планеты как наиболее «продвинутый» политический продукт.

Так под давлением «передовых стран» Запада она была внедрена в Японии в период времени, начиная с реставрации Мэйдзи[6], и окончательно закреплена в её конституции, продиктованной США после разгрома Японии во второй мировой войне ХХ века. Так же её внедряли и во все бывшие колонии «передовых стран» Запада, когда им предоставлялся государственный суверенитет.

В истории нашего Отечества на всём её протяжении (древняя языческая Русь — конгломерат княжеств эпохи удельной раздробленности и княжеских усобиц — Московское царство — Российская империя — СССР) она не была свойственна нашей политической культуре, которая строила государственность на иных принципах, менявшихся в разные эпохи. После краха Советской власти и СССР эта общезападная система разделения властей и представительной демократии стала внедряется и во всех постсоветских государствах на территории СССР, а также и в бывших социалистических странах.

Главный довод в пользу её внедрения в нашем Отечестве состоит в том, что мы — якобы «отстали в развитии политической культуры общества, а система разделения властей, многопартийность и избирательные процедуры существуют во всех «передовых странах» и прекрасно зарекомендовали себя в обеспечении их благоденствия. Яркий пример тому — США, которые на протяжении всей своей истории, хотя и не бескризисно, но в целом успешно развивались, преодолевая кризисы, на основе системы разделения властей и действия представительной демократии».

С этим доводом можно было бы согласиться, если бы историческая практика показывала, что переход к этой системе организации деятельности государственности и её взаимодействия с обществом автоматически влечёт за собой достижение благоденствия в исторически непродолжительные сроки — от 20 до 50 лет.

Однако историческая практика (а она — критерий истины) показывает, что в мире есть государства, которые перестали быть колониями и обрели статус суверенных государств ещё в первой половине XIX, но за прошедшие более, чем полтора столетия так и не поднялись до уровня культурного и хозяйственного развития так называемых «передовых стран», хотя в них изначально была учреждена и система разделения властей, и какая ни на есть представительная демократия. Такова судьба большинства бывших испанских и португальских колоний в Южной и Центральной Америке. Да и другие бывшие колонии, которые обрели государственный суверенитет после завершения второй мировой войны ХХ века и распада колониальной системы эпохи становления империализма, в большинстве своём тоже весьма далеки от уровня развития культуры и хозяйства «передовых стран», хотя в большинстве из них с момента обретения ими государственного суверенитета тоже была учреждена система разделения властей и некая представительная демократия.

Наряду с этим из истории нашей Родины известно, что:

·    Советская власть без системы разделения властей в её западном понимании в течение одной пятилетки восстановила всё, что было разрушено в ходе Великой Отечественной войны, и вывела хозяйство страны на довоенный уровень производства; а карточная система распределения продукции была в послевоенном СССР отменена раньше, чем в Великобритании, в которой система разделения властей и какая ни на есть представительная многопартийная демократия существуют веками. Кроме того, в период между первой и второй мировыми войнами ХХ века Советская власть без системы разделения властей в течение двух десятилетий осуществила модернизацию страны на основе культурного преображения общества (культурной революции).

·    В противоположность этому постсоветская Россия с учреждённой в ней системой разделения властей, представительной демократией и многопартийностью в течение без малого 20 лет своего существования не может достичь показателей производства жизненно важных видов продукции в расчёте на душу населения, которые были в СССР в 1989 г. — в период его целенаправленного демонтажа режимом М.С. Горбачёва; и на протяжении всего этого времени средства массовой информации и система обязательного образования выполняют миссию не просвещения, а оболванивания подрастающих поколений, что исключает возможность модернизации страны при продолжении такой политики впредь, тем более — исключает возможность модернизации страны в ближайшей перспективе.

Ну а возникновение фашистского режима в Германии в 1933 г. — прямое следствие недееспособности представительной демократии и системы разделения властей «веймарской республики» в политической обстановке, возникшей в результате Версальского мирного договора, который подвёл юридические итоги первой мировой войне ХХ века. При этом не лишне отметить, что:

·    многие современники, включая и некоторых участников выработки условий Версальского мирного договора, были убеждены в том, что этот «мирный» договор, подписанный в 1919 г., программирует новую мировую войну[7] лет, примерно, через 20, и в этом они оказались правы;

·    государственный аппарат стран-победительниц, выработавших и навязавших Германии этот «мирный договор», был воплощением принципов представительной демократии и разделения властей.

В связи с особенностями Версальского мирного договора необходимо отметить, что вторая мировая война ХХ века фактически была начата не 1 сентября 1939 г., чему учат историки-традиционалисты, а в сентябре 1938 г. мюнхенским сговором — санкцией представительных демократий и систем разделения властей Великобритании (премьер-министр Н. Чем­бер­лен) и Франции (премьер-министр Э. Даладье) гитлеровскому режиму на расчленение Чехословакии, тогдашние границы которой были определены Версальским (1919 г.), Сен-Жерменским (1919 г.) и Трианонским (1920 г.) договорами держав-побе­дитель­ниц в первой мировой войне с Германией, Австрией и Венгрией соответственно.

После этого 2 января 1939 г., американский журнал «Тайм», начавший в 1937 году долгосрочный (продолжающийся по сей день) проект — «Человек года», по итогам 1938 года назвал «Человеком года» А. Гитлера! При этом журнал пожелал герру Гитлеру и «1939 г. сделать таким, о котором ещё долго вспоминать будут». — Гитлер таким его и сделал…

На основании мюнхенского сговора Германия, Польша (в культовой версии истории — первая «безвинная» жертва второй мировой войны ХХ века) и Венгрия, отторгли от Чехословакии 1/3 её территории под предлогом защиты прав соответствующих национальных меньшинств — немецкого, польского, венгерского. То, что осталось в результате этого от Чехословакии, с середины марта 1939 г. стало германским протекторатом Богемии и Моравии и подконтрольной Германии формально-юридически независимой Словакией, вышедшей из остатков Чехословакии по наущению из Берлина.

Т.е. непредвзятое рассмотрение результатов функционирования системы представительной демократии и разделения властей разных государств как во внутренней, так и во внешней политике, в сопоставлении её с другими принципами построения государственности заставляет предположить, что в реальной политике, весьма отличной от того, что сообщают учебники по теории государства и права, имеют место ещё некие факторы, которые оказывают воздействие на практическую работоспособность этой системы в каждой стране.

Соотнесение системы представительной демократии и разделения властей в её исторически известном виде с полной функцией управления позволяет выявить эти факторы и ответить на вопрос, почему система представительной демократии и разделения властей в её описанном выше виде сама по себе не гарантирует ни мирных межгосударственных взаимоотношений, ни благоденствия обществ в лоне этой политической культуры, неоправданно представляемой в качестве наилучшей.

Соответственно этому, если функции названых ранее специализированных видов власти соотнести с этапами полной функции управления, то выяснится, что:

·    на профессиональной основе в государственности, основанной на системе разделения властей в её описанном выше виде, осуществляются только 5‑й (за исключением фазы внедрения концепции управления в жизнь) — 7‑й этапы полной функции управления;

·    а о том, как осуществляются 1‑й — 4‑й этапы полной функции управления и внедрение концепции управления в жизнь в процессе самоуправления общества при построении государственности на основе принципа разделения властей, общезападная «теория государства и права», насаждаемая после 1991 г. и в России, вообще ничего сказать не может, прежде всего, потому, что ничего не знает о полной функции управления.

Полная функция управления может осуществляться только в интеллектуальной схеме управления, которая представляет собой разновидность схемы управления предиктор-кор­рек­тор. Схема управления предиктор-корректор может быть условно представлена как сочетание предиктора и программно-адаптивного модуля: функциям предиктора соответствуют 1‑й — 4‑й этапы полной функции управления, а функциям программно-адап­ти­в­ного модуля соответствуют 5‑й — 7‑й этапы полной функции управления, хотя предиктор контролирует в ходе своей деятельности и их, а также отчасти соучаствует в их реализации.

Т.е. государственность, сложившаяся на основе системы разделения властей в её описанном выше виде, представляет собой всего лишь программно-адаптивный модуль в схеме предиктор-корректор и — сама по себе — управленчески несамодостаточна, во многом безинтеллектуальна, и потому неспособна к обеспечению самоуправления общества по полной функции управления.

И это приводит к вопросу: Как в жизни общества могут осуществляться функции предиктора и как предиктор может быть связан с программно-адаптивным модулем системы управления?

1.3. Предиктор в общественном самоуправлении:
историческое прошлое

История человечества даёт на этот вопрос разные ответы в разных культурах.

Так, по сообщению Э.Б.Тайлора, приведённом в разделе 1.1 настоящей записки, индейцы-алгонкины в развитие социологических теорий не вдавались, а просто выявляли среди подростков тех, кто мог предвидеть будущее, после чего воспитывали их так, чтобы они становились эффективными (по отношению к требованиям того образа жизни) управленцами по полной функции.

В древнем Египте государственный аппарат — программно-адаптивный модуль схемы управления предиктор-корректор, осуществлявший 5‑й — 7‑й этапы полной функции управления, — возглавлял фараон. 1‑й — 4-й этапы полной функции управления осуществляли два параллельно действующих предиктора — две группы высшего «жречества» (их именовали «иерофантами», что означает «знающие судьбу», «читающие будущее») по 11 человек на севере страны и на юге. Если оба предиктора в ходе параллельной работы выдавали взаимно исключающие друг друга результаты, то выработка управленческого решения осуществлялась на основе тандемного принципа деятельности[8], после чего для воплощения в жизнь оно передавалось в программно-адаптивный модуль (государственный аппарат), руководимый фараоном, который в большинстве случаев сам входил в состав высшего «жречества».[9]

В тибетской цивилизации-государстве[10] издревле культура строилась на основе ламаистской версии буддизма. И корпорация лам несла функции предиктора, и под её контролем находился государственный аппарат, в работе которого ламы принимали непосредственное участие. Специфику на работу этой системы самоуправления общества налагало буддистское учение о «карме»[11], согласно которому будущее почти однозначно обусловлено прошлым и потому в настоящем возможности его изменить крайне ограничены: все должны неизбежно отработать свою прошлую «карму» и, отрабатывая прошлую «карму», должны стараться не испортить в непрестанно текущем настоящем свою будущую «карму».

В жизни докрещенской Руси волхвы (одна из профессиональных корпораций, если пользоваться терминологией наших дней), осуществляли функции предиктора в схеме предиктор-корректор, а княжеско-боярское социальная группа (другая профессиональная корпорация) осуществляла функции программно-адаптивного модуля, хотя государственности в нынешнем понимании этого термина (с обязательным и скрупулёзным документированием деятельности) в докрещенские времена на Руси не было[12].

И если анализировать организацию управления в разных культурах древнего мира, то для большинства из них характерно разделение власти в обществе:

·    на «жреческую», осуществлявшую функцию предиктора в схеме предиктор-корректор,

·    и государственную, прямо или опосредованно подчинённую «жреческой власти» и осуществлявшую функции программно-адаптивного модуля[13].

 Иначе говоря, общества древнего мира на основе исторически устойчивых культур более или менее эффективно управлялись по полной функции управления по схеме предиктор-кор­рек­тор.

1.4. Предиктор: власть жреческая либо знахарская?

В наши дни термин «жреческая власть» для большинства людей непонятен, поскольку в их миропонимании слово «жрец» представляется однокоренным со словом «жрать», т.е. набивать своё брюхо пищей без какой бы то ни было меры — порядка поедания, качества и количества пищи.

В действительности слово «жрец» — сложное слово, и одна из его составляющих — смысловая основа слова «речь». Если вспомнить старинные названия буков древнерусской азбуки, то «Ж» имела название «живёте», «Р» имела название «рцы». «Рцы» — форма повелительного наклонения, аналогичная по смыслу нынешнему «рекϊ». Из этого анализа смысла структурных компонент слова «жрец» можно понять, что социальная функция жречества — жизнеречение, т.е. властно (в том смысле, что слова не должны оставаться без соответствующих их смыслу последствий) «говорить» о том, как должно жить общество и как оно должно решать возникающие в его жизни проблемы, и что будет, если оно будет жить иначе и не будет решать проблемы. В этом и состоит суть того социального явления, которое может быть названо словами «жреческая власть».

Если соотноситься с этапами полной функции управления, то «жреческая власть» по своей управленческой сути является концептуальной властью. Т.е. именно она должна выявлять факторы, которые вызывают общественную потребность в управлении, осуществлять целеполагание в отношении них, вносить новые цели в вектор целей управления, формировать генеральную и частные концепции управления в отношении общества и внедрять концепции управления в жизнь общества и деятельность государственного аппарата (если государственный аппарат есть). Если она этого не делает, то жречество перестаёт быть жречеством автоматически — вне зависимости от знаний, навыков, прошлых достижений и текущих притязаний на соответствующий статус в обществе и деклараций о своём статусе.

Наши дни характеризуются тем, что притязаний на «жреческую власть» много и, кроме того, — само общество возводит в своём миропонимании в ранг жречества те или иные социальные группы или профессиональные корпорации: духовенство традиционных конфессий, журналистов и средства массовой информации (СМИ) в целом (эти даже обрели титул «четвёртая власть»), деятелей искусств, науку как отрасль деятельности.

Однако при этом никто — ни простые обыватели, ни журналисты и прочие представители СМИ, ни наука, и прежде всего, её обществоведческие и человековедческие отрасли — ничего не могут сказать по существу о том, на чём основывается «жреческая власть», или иначе — какие личностные качества выражаются в жреческой власти — власти концептуальной.

 По существу невнятность общественного мнения в ответе на вопрос, что по своей сути представляет собой «жреческая власть» и какие личностные качества в ней выражаются, означает, что нынешние общества концептуально безвластны: напомним, что «власть», «волость», «воля» — в русском языке однокоренные слова, и что воля в психике человека всегда действует с уровня сознания.

В действительности жреческая власть основывается:

 1.    На совершенствуемой и потому эффективной личностной культуре познания и творчества.

 2.    На воле[14].

 3.    На осознании Промысла Божиего (оно может быть и в чём-то и ошибочным, но это не беда, если есть первое и четвёртое).

 4.    На искреннем желании строить жизнь — свою собственную, общества и человечества в целом — в русле Промысла Божиего.

Если третьего и четвёртого нет, то жречество становится знахарством, которое действует в угоду своекорыстию — своему либо кого-то ещё, сохраняя однако концептуальную властность хотя и ограниченную эгоизмом[15]. Занимая в структуре общества положение жречества, знахарство может сохранять за собой название «жречество», но ориентировано в своей деятельности не на воплощение в жизнь Промысла, а своекорыстия, чем и низводит слово «жречество» до однокоренного со словом «жрать».

Если нет первого, то начитавшись всякого, можно стать многознайкой-“теоретиком”; таких А.И.Солженицын высокомерно назвал «образованщиной», представителем которой является и он сам, поскольку первого за душой у него нет, как нет третьего и четвёртого.

Если же нет воли, то невольник в институтах (органах) власти может быть только техническим исполнителем чужой воли.

И соответственно притязания на жреческий статус со стороны журналистики, деятелей искусств в большинстве своём объективно безосновательны. Не может быть жречеством и духовенство традиционных конфессий, поскольку оно, будучи профессиональной корпорацией, коммерчески эксплуатирующей соответствующий религиозный культ, отгородилось от жизни и Бога своими писаниями и традициями истолкования жизни на основе писаний. Так же не может быть жречеством и современная наука, поскольку большинство её представителей — узкие специалисты в своих областях, а её «обществоведы» и «человековеды» не выявили сами сути жреческой власти в жизни общества и её проявлений в истории — всемирной и региональной. Как максимум некоторые представители науки дотягивают до статуса знахарей.

В таком понимании характера жреческой власти как власти обусловленной осознанием Промысла и искренним желанием строить жизнь в русле Промысла, библейский проект порабощения человечества предстаёт как проект знахарский — какая ни на есть культура познания и творчества была, воля была, но Промысел решили подменить своею отсебятиной и возвести в миропонимании людей свою отсебятину в ранг Промысла.

Т.е. концептуальная власть может быть по своему характеру либо жреческой, либо знахарской, хотя при этом жречество может совершать ошибки, а знахарство, вследствие ограниченности своего миропонимания, не ведая, что творит, может работать на Промысел.

При этом термин «концептуальная власть» вбирает в себя два смысла:

·    во-первых, это — личностная власть людей, которые в состоянии выработать концепцию организации жизни общества и внедрить её в реальный процесс общественного самоуправления;

·    во-вторых, это — власть самой концепции над обществом, не обусловленная персонами тех или иных людей.

1.5. Полная функция управления
в отношении толпо-“элитарного” общества

Социология как прикладная наука может решать одну из двух задач.

Первая задача: Как в интересах того или иного паразитического меньшинства в отношении остального общества эффективно осуществить рабовладение — лучше всего с минимумом насилия на основе воплощения в жизнь принципа «дурака работа любит и дурак работе рад»?

Вторая задача, которую может решить социология, но качественно иная по своей нравственной мотивации и во многом по содержанию, состоит в том: Как ликвидировать организованный паразитизм тех или иных меньшинств на труде и жизни большинства, чтобы в преемственности поколений все люди жили свободно, а склонность к паразитизму, тем более в организованных формах, не воспроизводилась в новых поколениях?

По сути каждой из этих задач соответствует своя генеральная концепция организации жизни общества, не совместимая с ей альтернативной, а каждая из задач является следствием соответствующей концепции. И каждая из концепций представляет собой концепцию осуществления глобализации. Поскольку мы выявили концепцию осуществления глобального рабовладения, то обратимся к рассмотрению вопроса о том, как с нею связана система разделения властей.

История знает разные системы рабовладения:

·    Самые примитивные — носят явный, принудительный характер, озлобляют рабов, вследствие чего рабы работают плохо, а системы рабовладения кроме того оказываются не безопасными и для самих рабовладельцев.

·    Идеал рабовладения — осуществление принципа «дурака работа любит и дурак работе рад» — система, в которой бы рабы не осознавали факта рабовладения в отношении них, но если бы даже и осознали, то почитали бы его естественным законом природы, а их миропонимание и закрепощённый и извращённый творческий потенциал не позволили бы им смести систему воспроизводства порабощения в преемственности поколений. Этот идеал реализует библейская концепция порабощения всего человечества от имени Бога, а также и её светская версия — марксизм[16].

Если говорить о том социальном прогрессе, который осуществляется на протяжении обозримой истории под концептуальной властью библейского проекта, то это — прогресс перехода от «примитива» к «идеалу» рабовладения в том смысле, как эти понятия определены выше.

Потребность решения задачи осуществления «идеального рабовладения» порождает ещё один специализированный вид власти — власть идеологическую.

Функция идеологической власти — облечь поработительную по своему характеру концепцию в такие идеологические формы, в которых она предстала бы во мнении людей благообразной и потому приемлемой, в которых концепция не вызвала бы отторжения, а тем более — целенаправленного активного противодействия внедрению концепции в управленческую практику вплоть до выработки и воплощения в жизнь альтернативной ей концепции.

Как работает и каких результатов достигает идеологическая власть, множество примеров даёт история проведения библейского проекта порабощения человечества в жизнь. Подавля­ю­щее большинство убеждено в том, что заповеди «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй» и другие вошли в культуру человечества благодаря Библии. И такого рода убеждения существуют вопреки тому, что у всех народов в те времена, когда они ещё ничего не знали о Библии, эти заповеди в той или иной форме поддерживались культурой общества, а их нарушение так или иначе каралось.

Но вот, когда людям, чьё миропонимание и этика сформированы под властью библейской концепции, представленной в неких благообразных идеологических оболочках, предъявляется содержащийся в милой их миропониманию Библии фашистский проект порабощения человечества от имени Бога, — то сформированные идеологической властью предубеждения ввергают большинство таких людей в ступор (замешательство), в истерику, в депрессию, либо они делают вид, что ничего не произошло, либо впадают в оторванные от реальных фактов жизни рассуждения на тему о неисповедимости Промысла, боговдохновенности Библии, и о том, что понимание истинного смысла библейских текстов требует благословения легитимных («сертифицированных») священнослужителей конфессии, вероучение которой они по некогда сформированному в их психике предубеждению почитают истинным и т.п.

Т.е. люди при предъявлении им к осмыслению и нравственной оценке библейской концепции порабощения человечества от имени Бога в её обнажённом виде, лишённом каких бы то ни было благообразных идеологических оболочек, ведут себя как роботы, программное обеспечение которых дало сбой, либо демонстрируют свою неспособность выйти из-под власти программ, сформированных в их психике идеологической властью. Исключения редки.

Упоминавшийся ранее английский этнограф Э.Б.Тайлор ещё в XIX веке писал по существу об идеологической власти в библейской цивилизации, хотя и не употреблял этих терминов:

«…нужно ещё принять в расчёт направления науки и искусства, прямо противодействующие культуре.

Уметь распространять отраву незаметно, но верно, доводить вредную литературу до пагубного совершенства, составлять успешные планы против свободы исследования и свободы слова — всё это такие проявления знания и искусства, усовершенствование которых едва ли ведёт к общему благу» («Первобытная культура», Москва, «Политиздат», 1989 г., с. 37).

В современных обществах, живущих под концептуальной властью библейского проекта глобализации, идеологическая власть представлена: в их большинстве — деятелями искусств, вероучителями и служителями культов традиционных конфессий, обществоведческими науками и журналистикой.

Потребность в организации идеологической власти как инструмента внедрения концепции в жизнь общества обусловлена двумя обстоятельствами:

·    невозможностью открытого оглашения неправедной концепции в обществе, поскольку концепция будет как минимум обществом отвергнута, а как максимум вызовет в нём целенаправленное противодействие её продвижению в жизнь, выработку и воплощение в жизнь альтернативы;

·    желанием носителей неправедной концептуальной власти стать невидимыми для порабощаемого ими общества, что позволяет быть им безответственными перед людьми.

Так анализ организации управления в жизни общества показывает, что полная функция управления в отношении толпо-“элитарного” общества осуществляется пятью специализированными видами власти:

 1.    Концептуальная власть — власть людей, которые в состоянии выработать концепцию организации жизни общества и внедрить её в реальный процесс общественного самоуправления. Она — самовластна по своей природе, поскольку проистекает из личностных качеств людей. Кроме того концептуальная власть это и власть самой концепции над обществом.

 2.    Идеологическая власть, подчинённая власти концептуальной в обоих смыслах этого термина. Она облекает концепцию в идеологические формы, приемлемые для общества, не вызывающие отторжения и противодействия, которые однако могут не соответствовать содержанию концепции как таковой.

 3.    Законодательная власть выражает концепцию в законодательстве.

 4.    Исполнительная (а по существу — распорядительная, административная) власть осуществляет непосредственное управление делами общества в целом и на местах на основе законодательства.

 5.    Судебная (а по существу полного набора её функций — надзорно-судебно-следственная власть) осуществляет: контроль за соблюдением действующего законодательства, выявление фактов его нарушения, выявление и наказание виновных в его нарушении.

При этом концептуальная власть как власть людей — ключевой по отношению к качеству жизни общества вид власти. Она — начало и конец всех внутрисоциальных контуров прямых и обратных связей в процессе управления.

Сказанное по существу означает, что если общество не знает, как в нём порождается концептуальная власть; жреческий либо знахарский характер она носит, — то такое общество не властно над собой, т.е. это общество невольников и заложников хозяев господствующей над обществом концепции управления. И соответственно соотнесению полной функции управления и организации управления в жизни общества:

Система представительной демократии и разделения властей при наличии в ней только тех видов власти, которые соответствуют программно-адаптивному модулю схемы управления предиктор-корректор при реализации полной функции управления, — представляет собой один из инструментов порабощения этого общества чуждой ему концептуальной властью.

В силу того, что концептуальная власть как власть людей носит характер, обусловленный личностными качествами, она автократична — самовластна. Именно это объективное свойство концептуальной власти обнажает несостоятельность представлений политологии, не знающей явления концептуальной власти, и о пресловутом «тоталитаризме», и о демократии вообще, и о представительной демократии, в частности.

1.6. Демократические процедуры и реальное народовластие

Прежде всего необходимо указать на то обстоятельство, что процедуры представительной демократии в том виде, в каком они исторически сложились к настоящему времени, если соотносить их полной функцией управления, охватывают только этапы полной функции управления, которые соответствуют программно-адаптивному модулю схемы управления предиктор-корректор. Т.е. вся проблематика концептуального характера и проблематика разрешения концептуальных неопределённостей управления ими не охватывается и, если в жизни общества эта проблематика разрешается, то на иных принципах; а если не разрешается, то проблемы угнетают жизнь общества.

Может быть высказано возражение в том смысле, что вопросы концептуального характера системой представительной демократии охвачены и отражены в институте многопартийности: дескать, разные партии имеют разные политические взгляды и соответственно, отдавая предпочтение той или иной партии, люди тем самым отдают предпочтение той или иной концепции. Однако при рассмотрении по существу этого возражения выяснится, что за всеми политическими партиями стоит одна и та же наука — история, социология, экономика. И хотя разные партии действительно могут выражать интересы разных социальных слоёв и группировок капитала и опираться на разные научные школы, но наука как сфера профессиональной деятельности в исторически устойчивой культуре обусловлена концепцией, под властью которой живёт общество: наука обслуживает управление по этой концепции; а образование, даваемое на её основе неизбежно носит хотя бы отчасти зомбирующий характер в силу того, что ни один человек физически не в состоянии проверить на жизненную состоятельность все знания, которые даёт ему культура общества.

Поэтому если политические партии прямо не говорят избирателям о взаимоисключающих концепциях управления, о содержательном различии произведений научных школ, работающих на каждую из взаимоисключающих друг друга концепций, о своей приверженности той либо иной концепции, что должно подтверждаться деятельностью партий, то говорить о том, что система многопартийности охватывает проблематику концептуального характера, а «мозговые тресты» политических партий концептуально властны, — нет никаких реальных оснований.

Это касается всех стран, в которых функционирует система многопартийности и представительная демократия. Если в них политические партии и обладают некоторым своеобразием, то это своеобразие идеологических обёрток, в которых обществу предлагается одна и та же концепция библейского рабовладения в отношении этого общества[17], либо личностное своеобразие их вождей, в большинстве своём не поднимающихся до освоения жреческой власти[18].

И именно в силу этого обстоятельства в постсоветской Россионии нет принципиальной разницы между КПРФ, СПС, «Яблоком» и прочими партиями, претендующими на своё идеологическое своеобразие или заявляющими о том, что они политические противники каких-то иных партий.

Единственное исключение — «Единая Россия», которая изначально сложилась как «профсоюз» принципиально безпринципных и потому успешных бюрократов, готовых быть в органах государственной власти под знамёнами любой идеологии и концепции, лишь бы соучастие в государственной власти обеспечивало им “элитарный” статус в обществе и обусловленные статусом преимущества в потреблении благ цивилизации и безответственность перед остальным обществом. Но и за нею стоит та же самая бестолковая обществоведческая и экономическая наука РАН, что и за другими политическими партиями Россионии.

Руководство концептуальной партии «Единение» (КПЕ), утратившей юридический статус политической партии в 2007 г., хотя и декларировало, что оно опирается на социологию, альтернативную социологии РАН, тем не менее вместо того, чтобы её осваивать, занялось её «упрощением» и «развитием»[19], что не обошлось без извращений, примеры чего во множестве дают видеозаписи выступлений её лидера К.П.Петрова. При таком положении дел в КПЕ она, если бы режим ей позволил сохранить юридический статус политической партии, тоже ничем бы не отличалась от прочих политических партий.

Однако тем, кто понял, каковы функции предиктора и программно-адаптивного модуля в схеме управления предиктор-корректор, и кто является приверженцем свободы, тот должен понимать, что в реальном народовластии (демократии) должна осуществляться полная функция управления, а не только те её этапы, которые соответствуют программно-адаптивному модулю и, соответственно, в обществе концептуально безвластных людей — в фальш-демо­кра­тии. Но при осуществлении в реальном народовластии полной функции управления:

·    избирательные процедуры представительной демократии не могут быть средством формирования концептуальной власти в силу её автократичного характера[20], хотя архитектура государственности может включать в себя подразделения, в функции которых:

Ψ   должна входить прогностика

Ψ   и может входить выдача директив, обязательных к исполнению без какого-либо дополнительного утверждения или внесения в них частичных изменений другими органами государственной власти, некомпетентными в вопросах прогностики и планирования общественно-экономического развития;[21]

·    однако органы государственной власти, чьи функции соответствуют программно-адаптив­ному модулю в схеме управления предиктор-корректор, могут формироваться на основе избирательных процедур представительной демократии, как это делается ныне.

При этом автократичный характер концептуальной власти ставит общество перед вопросом о том, как реальное народовластие может быть защищено от злоупотреблений властью автократичного по его сути предиктора — носителей концептуальной власти? Жизненно состоятельный ответ на этот вопрос необходим для обеспечения свободы личности и общества, поскольку концептуальная власть — высший из специализированных видов внутрисоциальной власти, и злоупотребления ею наиболее опасны.

Так анализ истории древнего Египта говорит о том, что он рухнул в результате предательства интересов развития его общества именно знахарским предиктором, затеявшим библейский проект порабощения человечества, в котором самоуправление национальных обществ по полной функции управления на основе интеллектуальной схемы управления предиктор-корректор — неуместно для заправил проекта.

И трагичность истории Руси в последние полтора тысячелетия обусловлена прежде всего тем, что жречество в докрещенские времена не приняло на себя миссию глобальной ответственности, «скурвилось», деградировало до знахарства и перестало выполнять функцию жизнеречения в русле Промысла[22]; а духовенство ставших для современной России традиционными конфессий и представители академической науки[23] так и не смогли подняться до жизнеречения и несения концептуальной власти в интересах общественного развития: коммерческая эксплуатация соответствующих сфер жизни общества для них более притягательная, нежели воплощение в жизнь Правды-Истины. О журналистике, в конец обнаглевшей после краха СССР, и говорить не приходится — в большинстве своём журналисты невежественные пустословы, хотя самомнения — через край.

Практический ответ на вопрос о защищённости общества от злоупотреблений концептуальной властью дали алгонкины, о чём речь шла в разделе 1.1 (выдержка из книги “Первобытная культура” Э.Б.Тайлора). Хотя ссылка на их житейскую практику не означает, что надо воспроизвести в современном обществе их процедуры отбора и последующего воспитания кандидатов в управленцы высшего уровня, но принцип общедоступности для освоения знаний и навыков, необходимых для осуществления концептуальной власти, может быть воплощён в жизнь в любом обществе при любом уровне развития его культуры — было бы понимание целесообразности этого и воля воплотить этот принцип в жизнь, в том числе и вопреки политике приверженцев клановой узурпации концептуальной власти.

Практически это означает, что те, кому не по нраву участь раба, а равно не по нраву и участь рабовладельца, должны найти свою волю и проявить её в том, чтобы выделить свободное время и силы и посвятить их своему личностному развитию: освоению методологии диалектического познания и творчества, достижению человечного типа строя психики и общественно полезной деятельности на этой основе по своему разумению в потоке событий, в котором живёт каждый из них.

Т.е. вопрос не в упрощении КОБ до уровня сформированного в библейском проекте примитивизма и извращённости миропонимания большинства, чтобы политизированную часть этого большинства как-то организовать, погнать или увлечь на захват государственной власти, а в том, чтобы люди сами уходили от этого примитивизма и извращённости и обретали концептуальную властность и соответствующие ей навыки матрично-эгре­го­ри­аль­ного управления течением событий.

Т.е. ключ к решению проблем общественного развития России не в том, чтобы как-то перестроить архитектуру государственности и систему разделения властей, в очередной раз переписать действующую конституцию, увеличить или сократить число политический партий и стандарты избирательных процедур, изменить характер обязательного и высшего образования[24], хотя во всём этом с течением времени возникнет неизбежная потребность. Однако не с этого надо начинать.

Ключ к решению проблем развития России в том, чтобы концептуальная властность стала достаточно массовым явлением в обществе и концептуально властные люди, и в особенности молодёжь, проявляющая интерес к смыслу жизни, а не к «Клинскому» и т.п. деградационным капканам, чьё мировоззрение и миропонимание в наши дни уже формируется на основе самостоятельного освоения ими материалов КОБ, приходила в сферу управления — государственного и бизнеса — и своею инициативной деятельностью, включая матрично-эгрего­ри­альное управление кадровой политикой[25], изменила качество жизни общества, приведя человечество к Соборности в Богодержавии.

Т.е. задача не в том, чтобы концептуально властные люди собрались вместе, создали свой «профсоюз», а потом — преобразовали бы его в политическую партию или государственный орган концептуальной власти, которому бы подчинился программно-адаптивный модуль — государственность в её нынешнем виде: это было бы воспроизведением принципов построения схемы управления Египтом во времена иерофантов и фараонов, которая уже доказала свою несостоятельность в деле защиты общества от злоупотреблений концептуальной властью. Задача в том, чтобы концептуальная власть в лице множества концептуально властных людей была неформально представлена во всех сферах жизни общества, включая институты государственной власти и бизнес, но прежде всего — институты всеобщего и высшего образования.

Этот процесс — не быстрый, но надёжный: именно он обуславливает такие процессы, как изменение системы образования, приведение законодательства и архитектуры государственных институтов в соответствие Концепции общественной безопасности, проведение внутренней и внешней политики в соответствии с глобальной политикой КОБ потому, что люди, сами по себе концептуально безвластные, даже если они что-то знают из КОБ, оказываются в политике:

·    либо безъинициативными и неадекватными исполнителями руководящих указаний авторитетных для них «старших товарищей», на которых они впоследствии и возлагают ответственность за свою недееспособность;

·    либо иждивенцами;

·    либо их инициативы не приводят к достижению намеченных ими целей.

Часть 2. Либеральная альтернатива развитию по КОБ — порабощение

2.1. Государственность, оппозиция, глобализация

Как неоднократно отмечалось в работах ВП СССР, начиная с аналитической записки “Смута на Руси: зарождение, течение, преодоление”, ныне мы живём во второй фазе полного цикла развития смуты как процесса.

Во второй фазе полного цикла развития смуты происходит становление “элитарно”-корпоративной антинародной (в силу склонности “элиты” в безудержному паразитизму[26]) государственности, которая изначально обречена на крах самодовольством, паразитизмом, творческим безплодием правящей “элиты” и её управленческой недееспособностью по отношению к «вызовам времени». И вопрос только в том, сколько лет потребуется для того, чтобы новый кризис общественных отношений вызрел и эта государственность рухнула.

В таких обстоятельствах единственная возможность избежать новой социальной катастрофы — создать и реализовать потенциал преображения общества ранее, нежели “элитарно”-корпоративная концептуально безвластная государственность ввергнет общество в новую катастрофу.

При этом надо обратить внимание на ряд взаимосвязанных обстоятельств. “Элитарно”- корпоративные группировки, строящие государственность «под себя» во второй фазе полного цикла развития смуты:

·    не несут глобальной ответственности и не делают глобальной политики, поскольку их движущая сила — круто замешанный мелочный (по историческим масштабам) потребительский эгоизм, которому сопутствует крайне узкий кругозор;

·    убеждены в том, что их понимание уникальности своеобразия России и её исторической судьбы — истинно, в силу чего именно они являются выразителями интересов общественного развития;

·    сталкиваясь с проявлениями исторически реальной глобализации, уничтожающей своеобразие национальных и региональных культур, они, не имея за душой альтернативной и более эффективной концепции глобализации, вынужденно противопоставляют Россию, как хранительницу истины, остальному миру, погрязшему в заблуждениях;

·    антинародный, античеловеческий характер государственности второй фазы полного цикла развития смуты является тайной только для самих “элитарно-патриотических” группировок, поскольку системообразующий принцип формирования “элиты” — «мы лучше, чем они, и потому имеем право, а они дол­жны нам…»[27]

Соответственно последнему даже при том, что жизнь населения в послеельцинской России экономически обеспечена лучше, нежели в 1990‑е гг. (особенно в их первую половину), и избирательные кампании в Думу (2 декабря 2007 г.) и президентская (2 марта 2008 г.) режим провёл успешно[28], тем не менее, о том, что большинство населения довольно своим настоящим и ждёт от будущего только хорошего, — говорить не приходится: недовольство большинства населения разными сторонами своей жизни растёт (в частности, непрестанный рост цен достаёт всех, кроме той части “элиты”, чьё потребительское благополучие обусловлено её соучастием в инфляционной краже общественного богатства)[29], а потенциально протестную энергию населения режиму приходится канализировать в футбольные страсти, в «Евровидение» и прочий шоу-бизнес, чтобы подменить этим коктейлем «национальную идею», назначение которой — сплотить общество и дать смысл жизни множеству людей, но которую ни одна из политических партий постсоветской Россионии выразить не может.

В таких условиях и — прежде всего под воздействием отсутствия у «партии власти» «национальной идеи» — воспряли духом и строят планы на будущее всевозможные космополиты: индивидуалисты-либералы и интернацисты лжесоциалисты, а так же и их кукловоды и вдохновители на Западе.

При этом, хотя послеельцинский режим в России носит “элитарно-патриотический” характер, публичные формы своей деятельности он получил в наследство от буржуазно-либе­раль­ных космополитов ельцинской эпохи. Кроме того от эпохи первой половины 1990‑х годов он унаследовал зависимость от Запада — финансово-экономическую[30] и технико-техно­ло­ги­ческую, — в силу чего в настоящее время в большей или меньшей степени вынужден проводить политику в интересах заправил Запада в ущерб России. Эти два обстоятельства вызывают недовольство «истинных патриотов» разных мастей:

·    тех, кому не хватило свободных мест в бизнес- и госструктурах нынешнего режима,

·    тех, кто не смог вписаться в его мафиозно-корпоративную этику,

·    тех, кто искренне благонамеренны, но желают, чтобы светлое будущее стало настоящим в одно мгновение без какой бы то ни было работы по созданию потенциала преображения и его реализации, тем более, если требуются их самоотверженные осмысленные усилия, а не единовременный эмоциональный порыв[31], в котором индивид не всегда знает, что творит и в чьих интересах.

Все такие тоже воспряли духом и тоже несбыточно фантазируют на темы будущего.

В сложившихся условиях свержение “элитарно”-корпоративного режима — та цель, в работе на достижение которой «истинные патриоты» и всевозможные космополиты объективно являются союзниками, хотя во мнении о том, как должна быть организована жизнь России после свержения режима, они расходятся взаимоисключающе. Но и в работе на общую цель они не свободны от экстремизма, поскольку экстремизм в толпо-“эли­тар­ном” обществе — проявление невежества и того же самого принципа образования “элиты” «мы лучше, чем они, и потому имеем право, а они нам должны…», но не в «партии власти», а в системной оппозиции. Соответственно в силу склонности к экстремизму такая оппозиция представляет собой опасность не столько для «партии власти», сколько для народа и его светлого будущего.

При этом концептуальное безвластье тех и других, а также концептуальное безвластье чиновников режима при всегдашней готовности чиновников продаться (в силу безъидейности готовность к продажности неизбежна, а коррупция неустранима), открывает возможности к тому, чтобы «разводняк» в отношении этого «политического актива» российского общества осуществляли заправилы библейского проекта в своих интересах — интересах дальнейшего расчленения Руси, очистки территории от коренного населения в целях последующего освоения более «продвинутыми» народами[32].

Это всё необходимо было кратко пояснить прежде, чем обратиться к рассмотрению следующей темы: журнал “Континент” в двух номерах публиковал интервью с бывшим советником президента РФ В.В.Путина по экономическим вопросам Андреем Николаевичем Илларионовым[33], подаваемого оппозиционными режиму СМИ в качестве либерала, безупречного в нравственно-этическом отношении: первую часть — в № 134 в 2007 г. (http://magazines.russ.ru/continent/2007/134/il7.html), вторую часть — в № 136 в 2008 г. (http://magazines.russ.ru/continent/2008/136/ill10-pr.html#_ftn1).

Из этого интервью можно понять, что затяжной экономический кризис в стране в период правления Б.Н.Ельцина был вызван тем, что государственная власть оказалась в руках ставленников разных закулисно-политических группировок, которые ориентировались на проведение политики во взаимно исключающих друг друга целях. А главным содержанием той эпохи была борьба закулисно-политических группировок за монопольный контроль их ставленников над институтами государственной власти и ключевыми сферами бизнеса. К настоящему времени, по мнению А.Илларионова, в этой борьбе за монопольный контроль над государственным аппаратом России и ключевыми сферами бизнеса победила мафия спецслужбистов и её ставленники:

«Надо отдать им должное. В современном мире, кажется, нет примера другой страны, где абсолютная политическая власть находилась бы в руках корпорации сотрудников спецслужб. Есть немало примеров того, когда монополия на политическую власть оказывалась в руках отдельного лица, семьи, этноса, партии, военной хунты. Такие случаи с разной степенью детализации изучены, и в целом понятно, как такие политические модели работают. Спецслужбы в таких режимах играют важную, но всё же вспомогательную, служебную роль. А вот примеров захвата власти и её монополизации самими спецслужбами — такого, кажется, в истории ещё не было[34]. И в этом заключается особенность, известная уникальность нынешней российской общественно-политической девиации».

Сказать, что констатация этого факта — эпохальная новость, было бы ложью: все те, кто не был в годы перестройки младенцем, должны знать афоризм той эпохи «товарищ, знай — пройдёт она так называемая “гласность” и комитет госбезопасность припомнит ваши имена…»; все смотрели фильм “На Дерибасовской хорошая погода…”, многие читали статьи на тему “Операция «Голгофа»”[35], да и сами вполне могли бы догадываться о том, что спецслужбы (прежде всего КГБ и ГРУ) считали себя умнее и более осведомлёнными, нежели Политбюро ЦК КПСС и тщательно взращённая КГБ же диссидентствующая общественность, и потому если и не инициировали сами ликвидацию тупого режима КПСС под видом «перестройки», то не могли остаться безучастными к тому, как другие хапают советское наследство.

Кроме того, надо понимать, что спецслужбы всего мира — своего рода «перчатки», на руках внутренних «орденочков» традиционных конфессий и хотя бы отчасти концептуально властных знахарских кланов. Кроме того, в истории бывают ситуации, когда в одну «перчатку» оказываются вдеты «руки» разных закулисно-политических субъектов.

Поэтому констатация происшедшего А.Н.Илларионовым, окрашенная некоторым удивлением, заставляет вспомнить другого искреннего либерала — персонажа сказки М.Е.Сал­ты­ко­ва-Щедрина — Карася-идеалиста (рекомендуем ознакомиться либо освежить в памяти).

2.2. Либерализм: потуги к новому пришествию

Теперь обратимся к выдержкам из этого обширного (113 страниц А4 в формате Word 12-м размером шрифта) интервью и прокомментируем в них кое-что (комментарии в сносках — наши, фрагменты интервью приводятся по указанным выше интернет-публикациям в порядке их следования в тексте).

 «— Вклад Егора Гайдара в современную жизнь России огромен. Он сделал две главные вещи: легализовал рыночные отношения в стране и минимум на поколение уничтожил политическую и общественную поддержку либералов и демократов. Повторю ещё раз: для дискредитации либерализма никто не сделал больше, чем Егор Гайдар вместе со своим коллегой, товарищем и другом Анатолием Чубайсом[36].

Мне не очень просто говорить о них обоих, поскольку в течение многих лет мы были близкими коллегами, товарищами, друзьями. В то же время в течение долгих лет по многим вопросам у нас шла порой очень жёсткая непубличная дискуссия. Многократно обращался я к ним с просьбами, предложениями, призывами не делать, с моей точки зрения, ошибочных, недопустимых шагов. Многократно обращался я к ним с призывами признать сделанные ошибки — чтобы и с себя грех снять, и других предупредить, и самим не повторять содеянного. Но, увы, ни тот, ни другой не оказались в состоянии ни отказаться от неверных действий, ни провести честный разговор со своими сторонниками, коллегами, с самими собой.[37]

Более того, против меня, как и против очень многих приличных людей, некоторых из которых сегодня уже нет — Галины Старовойтовой, Сергея Юшенкова[38], — неоднократно развёртывались грязные кампании. Может быть, я слишком долго, недопустимо долго молчал. Сохранять публичное молчание и сегодня означало бы покрывать ошибки, приведшие, как мы теперь видим, к преступлениям. И против отдельных людей, и против сторонников либерализма и демократии в нашей стране, и против всей страны. Люди должны знать, как мы пришли к сегодняшнему дню и кто какой вклад внёс в наше «сегодня».[39]

Как далее показывает А.Н.Илларионов, В.В.Геращенко целенаправленно работал на свержение режима Б.Н.Ельцина и правительства прозападных либерал-реформаторов:

«В июле 1993-го случилась денежная реформа, организованная руководителем Центрального банка В.В.Геращенко.

Денежная реформа июля 1993 года по обмену старых купюр на купюры нового образца стала одним из мощных экономических и политических ударов по новой власти[40]. Естественно, она не была согласована ни с министром финансов Фёдоровым, ни с премьером Черномырдиным, ни с президентом Ельциным. Она и не могла быть с ними согласована, поскольку во многом была против них и направлена. Геращенко готовил свою диверсию втайне и совершил её самостоятельно, прекрасно понимая её возможные последствия. Это был своего рода «их» ответ на победу Ельцина на апрельском референдуме.

Кроме чисто политических, у Геращенко были и иные резоны для срочного проведения денежной реформы. Дело в том, что, когда в 1993 году Центробанк приступил к постепенной замене старых банкнот на новые, анализ данных по эмиссии новых купюр и изъятию старых показал, что количество официально изъятых из оборота купюр превысило количество официально эмитированных денег на сумму, эквивалентную по господствовавшему тогда валютному курсу сумме примерно в два миллиарда долларов.

Представьте себе: начиная с 1 января 61-го года, т.е. с начала эмиссии денежных купюр предшествующего образца, ежедневно фиксируется статистика эмиссии наличности — за все 1960-е, 1970-е, 1980-е годы... — повторяю: ежедневно, вплоть до 25 июля 1993 года. Выпускаются новые купюры, изымаются ветхие — всё аккуратно подсчитывается. И вот, когда начинается изъятие из оборота всех купюр, выпущенных за 32 года, вдруг выясняется, что их уже изъято на два миллиарда долларов больше, чем их было официально эмитировано! И при этом далеко ещё не все купюры изъяты, их ещё немало в обороте и в России и в странах рублёвой зоны.

То есть это означает, что происходила теневая эмиссия банкнот, не зафиксированная официальной статистикой Центрального банка. Как они были распределены, кому переданы — об этом можно только догадываться. Ещё раз говорю: это чистые деньги, тут даже приватизации нефтяного или газового фонтанов не надо! Это самые настоящие, не фальшивые, реальные деньги, и на эти деньги можно купить всё, что угодно, — дачи, землю, предприятия, заводы, ту же самую нефть, золото. Их можно вложить во что угодно, можно обменять на доллары, можно положить в банки здесь и за рубежом. Их можно инвестировать в политику. Два миллиарда долларов... По уровню тех цен — это огромные деньги: весь российский ВВП в предшествовавшем 1992 году составлял около девяноста миллиардов долларов. Два процента от национального ВВП — это лишь только то, что успели оценить. А сколько ещё не успели, так и осталось неизвестным...

Когда в июне 1993 года Геращенко был приглашён в Верховный Совет для отчёта, второй, кажется, вопрос, заданный ему кем-то из депутатов, так и прозвучал: «Как это у вас получается, что из наличного оборота изъято купюр больше, чем официально было эмитировано Центробанком?» Геращенко то ли закашлялся, то ли засморкался, то ли пот со лба платочком стал вытирать. Обсуждение его выступления только начиналось, и ожидалось, что депутаты зададут Геращенко десятка два или три вопросов. Но Руслан Имранович Хасбулатов, умнейший, надо сказать, человек, тут же всё понял и немедленно заявил: «Спасибо большое, Виктор Владимирович, садитесь на место, мы заканчиваем обсуждение».

— И что — никто и не пикнул?..

— Да нет — обсуждение, понятно, не состоялось. А Центральный банк совершенно случайно, конечно, с этого момента статистику о банкнотах, изъятых из оборота, перестал публиковать. С тех пор ЦБ больше уже никогда не публиковал этих данных.

Центробанк под руководством Геращенко активно участвовал в финансировании рублёвой зоны, то есть в безвозмездной передаче средств дружественным режимам за пределами России. Размеры субсидирования в наличной и безналичной форме Узбекистану, Таджикистану, Туркменистану, Казахстану, Азербайджану составляли совершенно фантастические цифры — до 20 — 30 % ВВП этих стран[41]. Нельзя исключить, что часть этих средств, возможно даже бόльшая, возвратилась в Россию. Правда, уже как частные средства и уже «правильным» людям. Масштаб операций, осуществлявшихся тогда, по-видимому, не имеет аналогов даже в фантастической истории нашей страны. (…)

Моя попытка объяснить Черномырдину, к каким катастрофическим последствиям ведёт денежная реформа для страны и лично для него, успехом не увенчалась. Пообещав мне «решить проблему» Геращенко, Черномырдин ничего делать не стал. У него были свои соображения...[42]».

Однако вопрос о том, как может Россия существовать и развиваться, имея платёжной единицей советский рубль, которым пользовались в 1993 г. и другие постсоветские государства и их центробанки (некоторые источники утверждают, что они начали эмитировать рубли ещё в бытность СССР), А.Илларионов оставил без ответа. Но объективно развитие страны-циви­ли­зации, какой является Россия, требует создания собственной кредитно-финансовой системы и собственной платёжной единицы.

«Денежную реформу Виктор Владимирович Геращенко сделал не по неведению. Высококлассный сотрудник спецслужб с более чем сорокалетним стажем, он сыграл исключительную роль в истории нашей страны. После начала карьеры в Госбанке СССР и Внешторгбанке СССР в течение трёх лет он был руководителем Московского народного банка в Лондоне. Затем пять лет — руководителем Московского народного банка в Бейруте. После двухлетнего перерыва в Москве он был отправлен на Дальний Восток — руководителем управления Московского народного банка в Сингапуре. Можно представить, чем занимались и что финансировали совзагранбанки в то время...

По возвращении в Москву Геращенко быстро поднялся по ступенькам руководства Внешэкономбанка СССР, а затем возглавил Госбанк СССР. На этом посту он стал организатором и исполнителем денежной реформы 1991 года, лишь по традиции (и явной ошибке) именуемой «павловской»[43]. Просто В.С.Павлов[44], будучи, очевидно, менее опытным, чем Геращенко, слишком много говорил о ней, в то время как истинный организатор крупнейшей позднесоветской экономической аферы остался в тени. Наконец, исчезновение в 1991 году валютных резервов Госбанка СССР тоже вряд ли могло произойти без участия его руководителя[45]. Вместе с ликвидацией СССР был ликвидирован и Госбанк СССР, а Геращенко ушёл в негосударственный сектор. Однако оставался он там недолго.

В июне 1992 года встал вопрос о замене руководителя Банка России Матюхина, который, как считал тогда Гайдар, не соответствовал новым требованиям. Казалось, кадровое решение было предрешено. Очевидным кандидатом выглядел Борис Фёдоров — молодой, грамотный, энергичный экономист, имевший, несмотря на свой возраст, серьёзный практический и политический опыт. Он рано стал союзником Б.Ельцина, в первом Российском правительстве 1990 года был министром финансов, а затем, в 1991 — 1992 годах, работал российским представителем в Европейском банке реконструкции и развития. Фёдоров не скрывал своей заинтересованности в том, чтобы стать руководителем Центробанка.

Описать масштабы шока от указа Ельцина, тем не менее назначившего председателем Центробанка России Виктора Геращенко, я не берусь. Это примерно то же самое, как если бы руководителем бундесбанка в 1946 году был бы назначен Яльмар Шахт, бывший президентом рейхсбанка при Гитлере. Как выяснилось, Ельцин инициативы по назначению Геращенко не проявлял (что в общем-то было вполне ожидаемо), все полномочия по кадровым вопросам в экономической сфере он отдал Гайдару. Именно по рекомендации Гайдара на ключевой пост по осуществлению денежной и финансовой политики — руководителя национального банка — был назначен не Борис Федоров, а Виктор Геращенко — убеждённый коммунист[46], сотрудник спецслужб с солидным стажем, организатор денежной реформы 1991 года, один из ключевых авторов советской экономической катастрофы 91-го — начала 92-го года, один из авторов банкротства СССР, Внешэкономбанка СССР, исчезновения советских валютных резервов.

На новом старом посту Виктор Геращенко не стал терять времени. Получив вновь в руки такой мощный и эффективный ресурс, как Центральный банк, он сделал всё возможное для того, чтобы поддержать развязанную правительством Гайдара инфляцию. В отличие от Гайдара, он, очевидно, лучше помнил слова Дж.М.Кейнса о том, что инфляция — самое эффективное средство по свержению правительства. И пользовался он этим инструментом, надо сказать, весьма умело[47].

Темпы прироста денежной массы, достигшие в июне 1992 года 25 % в месяц, в течение четырех последующих месяцев уже не опускались ниже этого уровня. Но темпы инфляции были ещё относительно невысокими — в июле они составили около 8 %. Тогда в августе 1992 года Геращенко произвел долговой взаимозачёт, неожиданно поддержанный Чубайсом, в результате которого в экономику влилась огромная сумма денег.[48] Вследствие всего этого с сентября 1992 года ежемесячные темпы инфляции вышли на уровень 25 % в месяц и в последующие восемь месяцев уже не опускались ниже 20 %. Развязанная правительством Гайдара и поддержанная Геращенко инфляционная волна смела и самого Гайдара, и его правительство.[49] (…)

Поддерживая инфляцию и подрывая политический ресурс гайдаровского правительства, Геращенко работал все же ради достижения своей главной цели — свержения Ельцина. Для Геращенко, его друзей и коллег Ельцин был абсолютным врагом. Они ненавидели Ельцина за все, что тот успел сделать, — за победу над КПСС, за «развал» СССР, за отлучение от власти спецслужб. Этой своей искренней, глубокой, всеохватывающей ненависти Геращенко никогда не скрывал, работая против Ельцина тщательно, неустанно и вдохновенно. (Должен сказать, забегая вперед, что после смерти Ельцина в апреле 2007 года Геращенко, как мне кажется, как-то потерял кураж.)

А потом наступил октябрь 93-го года. Ельцин выпустил указ 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», прекращающий деятельность Верховного Совета и Съезда народных депутатов. Но Геращенко успел всё же поучаствовать в финансировании оппозиции: свежеотпечатанная наличность на нескольких грузовиках успела доехать до Белого дома и была роздана белодомовским формированиям.

Когда Геращенко проводил денежную реформу, министром финансов был Борис Григорьевич Фёдоров. Финансовая стабилизация — борьба за снижение инфляции была одной из главных тем 1993 года. Роль Фёдорова в приближении финансовой стабилизации в стране трудно переоценить. За первые полгода 1993 года он смог сделать невероятно много — сокращение государственных расходов, снижение субсидий, уменьшение масштабов коррупции, повышение процентной ставки[50]. И тут — денежная реформа! Это был такой удар по всему, что им делалось! Причём с практически нескрываемым расчётом на соответствующие политические последствия.

В день объявления денежной реформы Фёдорова не было в Москве — он был в отпуске. Узнав о реформе, он гнал машину несколько сот миль до ближайшего аэропорта, чтобы первым же самолетом прилететь в Москву. Прилетев, он тут же созвал пресс-конференцию, которую при небывалом стечении журналистов начал с простой и емкой фразы: «Виновным в денежной реформе является только и исключительно Виктор Владимирович Геращенко! — Потом подождал немного и продолжил: — Для тех, кто не услышал, повторяю ещё раз: Виктор Владимирович Геращенко! — Выждал паузу и ещё раз: — Для тех, кто не расслышал или не понял, повторяю ещё раз: Виктор Владимирович Геращенко!»

За тот год, что Борис Федоров был министром финансов, против него работали практически все — Геращенко, отраслевые министры, Черномырдин, Верховный Совет; фактически не было большой поддержки и со стороны Ельцина. С возвращением в правительство на пост первого вице-премьера в сентябре 1993 года против Фёдорова начал работать и Гайдар. То, что Фёдорову[51] удалось сделать, вообще-то немыслимо не только для одного человека, но и для правительства, пользующегося значительной политической поддержкой. Но он смог это сделать практически в одиночку.

После октябрьских событий — штурма и расстрела Белого дома — политическая ситуация значительно изменилась. Борис Фёдоров смог использовать её, и в октябре — декабре 1993 года ему удалось продолжить радикальное сокращение бюджетных субсидий и ликвидацию излишних государственных расходов. За 1993 год Федоров сделал совершенно невероятную вещь: сократив государственные расходы на 22 % ВВП за один год, он практически полностью ликвидировал чудовищный развал государственных финансов, спровоцированный крахом СССР в 1991 году и усугублённый Гайдаром в 1992 году. Бюджетный дефицит был сокращён до 10 % ВВП, выйдя, таким образом, на догайдаровский и даже допавловский уровень.[52]

Темпы денежной эмиссии стали медленно снижаться, а за ними — с постепенно увеличивавшимся лагом — и темпы инфляции. В декабре 1993 года инфляция упала до 13 %. После январского скачка в 18 % в феврале 1994 года она опустилась до 11 % в месяц. В течение почти всего следующего года она уже не выходили за десятипроцентную отметку. Но для Фёдорова это было уже поздно — он смог увидеть плоды трудов своих только со стороны — 20 января 1994 года он был вынужден уйти в отставку.

Дело в том, что в декабре 1993-го прошли выборы в Государственную думу, на которых с огромным перевесом победила ЛДПР Жириновского. На «встрече нового политического года», транслировавшегося по телевидению, прозвучали ставшие знаменитыми слова: «Россия, ты одурела». Воспользовавшись новой политической ситуацией, Черномырдин развернул полномасштабное бюрократическое наступление: 5 января 1994 года в отставку ушёл Гайдар, 20 января — Фёдоров, 8 февраля в отставку ушёл и я.

Геращенко остался в Центробанке ещё на 9 месяцев — чтобы успеть нанести ещё один удар по Ельцину, организовав не без помощи А. Чубайса «чёрный вторник» 11 октября 1994 года — падение за одну торговую сессию курса рубля более чем на 30 %. Однако, похоже, запас терпения Ельцина к тому времени иссяк, защищать Геращенко в правительстве было больше некому, и Геращенко был уволен из Центробанка. Однако, как показали дальнейшие события, история его борьбы против Ельцина на этом не закончилась.

(…)

До 10 часов утра 17 августа 1998 года, когда на экранах российских телевизоров со словами «об изменении границ валютного коридора» появились премьер-министр Сергей Кириенко и глава Центрального банка Сергей Дубинин, слова «девальвация» официальные комментаторы старались избегать. Но поскольку страна была тогда ещё достаточно демократической, некоторые граждане всё же позволяли себе такую смелость.

То, что Россия не избежит финансового кризиса, стало ясно осенью 1997 года[53]. Развитие валютных кризисов в азиатских странах показало, что в России есть похожие условия, но, кроме того, есть и кое-что ещё, чего в азиатских странах не было. За зиму 1997 — 1998 года ситуация заметно ухудшилась. Процентные ставки по обслуживанию государственного долга постоянно росли, достигая совершенно невероятных величин — 50 — 60 % годовых при 10 % инфляции. Реальная ставка в 40 % годовых — может ли быть аргумент, более убедительно свидетельствующий о тяжёлом нездоровье финансов? Однако для тех, кто занимался инсайдерской игрой с государственными облигациями с гарантированной ставкой получения дохода, такая ситуация была просто сказочной.

Двадцать третьего марта 1998 года Б.Ельцин отправил в отставку правительство Черномырдина и предложил на пост премьера Сергея Кириенко. Ему рекомендовали меня в качестве кандидата в экономические советники, и в тот же день мы встретились в Белом доме.

В качестве первого шага на посту премьера я предложил Кириенко девальвировать рубль. «Рубль будет девальвирован, — говорил ему я, — рано или поздно. И это бесспорно. Что подлежит обсуждению — сроки, когда он будет девальвирован. И масштабы. Если девальвацию отложить, то она всё равно состоится. Но только глубина её будет больше. А политические последствия — серьёзнее. Сергей Владиленович, — убеждал я, — у вас сейчас есть исторический шанс. Если вы девальвируете рубль сразу, как станете премьером, аккуратно и без паники, то вы не только спасёте страну, но и не несёте политической ответственности за это. Все же понимают, что в создании нынешней экономической ситуации, при которой девальвация стала неизбежной, виноваты не вы, а политика предыдущего кабинета. Девальвация никоим образом не бросает тени лично на вас — вы лишь разгребаете завалы, оставленные вашим предшественником. Но если вы не проведёте девальвацию немедленно и отложите её, если вы её проведёте хотя бы через полгода, то это несомненно будет уже ваша вина, и в качестве платы за неё в отставку уйдёте и вы, и ваше правительство. Если вы не хотите быть сметены грядущим кризисом, делайте девальвацию немедленно». Мы разговаривали с Кириенко примерно час, и, казалось, он явно стал проникаться пониманием ситуации.

Тут приехали Гайдар с Чубайсом и, прямо скажем, сильно не обрадовались, увидав меня. Они потребовали разговора с Кириенко наедине. Цель их разговора была очевидной, да и подтверждения долго ждать не пришлось: Кириенко так и не решился на контролируемую девальвацию. Его советником я тоже не стал[54].

— Что же такое наговорили они премьеру?

— Не знаю, но думаю, они объясняли Кириенко, что никакой девальвации проводить не надо, что её не будет, что необходимые средства для стабилизации финансовой ситуации будут получены в МВФ. Как известно, многое потом так и получилось. Правда, не всё. После утверждения Кириенко премьером и в результате олигархического лоббирования Чубайс был назначен специальным полномочным представителем Российского правительства по переговорам с международными организациями. В конце июня 1998 года он действительно договорился со Стенли Фишером, первым заместителем МВФ, о получении кредитного пакета размером в 24 млрд долларов.

Первые 4,8 млрд долларов поступили в Россию в начале июля 1998 года. Как выяснилось, впервые за всю историю взаимоотношений МВФ с Россией (да и, кажется, с большинством других стран-реципиентов) эти средства были переданы не в Минфин, а в Центральный банк. Спросите — какая разница?

— Спросим...

— Большая. Партнёрами МВФ являются правительства, представителями которых являются министерства финансов. Центральные банки не являются представителями национальных правительств, они имеют специальный статус, по закону независимы от национальных правительств, не обязаны выполнять правительственные поручения и не несут ответственности по правительственным обязательствам[55]. Таким образом, представитель Российского правительства договорился о передаче со стороны МВФ средств Центробанку, строго говоря, перед Российским правительством не отвечающему. Причём это было сделано в разгар финансового кризиса, когда у Российского правительства не хватало средств для обслуживания своего собственного долга[56]! Спрашивается: для кого и на кого работал этот полномочный представитель Российского правительства?

Ситуация становится ещё более невероятной, когда выясняется, что полученные средства Центробанк под руководством Дубинина не использовал для интервенций на валютном рынке, чтобы сдерживать атаки на рубль. Спрашивается: а на что же пошли средства? Оказывается, государственные средства (средства МВФ, полученные путём увеличения российского государственного долга) были розданы некоторым крупным российским банкам для того, чтобы закрыть провалы в их балансах. Иными словами, за счёт средств российского государства Чубайс с Дубининым просубсидировали самых «слабых» и «нищих» в России — своих друзей-олигархов[57].

Из первого транша в 4,8 млрд долларов именно такой оказалась судьба 3,8 млрд. В конечном счёте попал в Минфин лишь один, последний, миллиард долларов — да и то только в августе. И произошло это вовсе не потому, что спохватилось Российское правительство. Нет, спохватился Стенли Фишер, сорванный из своего отпуска где-то на Карибах, прилетевший в начале августа в пустую Москву и буквально в ультимативном порядке потребовавший передачи этого миллиарда от Центробанка в Минфин. Спохватился Джордж Сорос, опубликовавший в «Файненшел Таймс» статью, в которой только что не кричал, что Россия летит в тартарары и её надо спасать, формируя дополнительный кредитный пакет, на первых порах хотя бы в размере еще 15 млрд долларов. О России в том августе беспокоились лишь Джордж Сорос и Стенли Фишер[58]. Именно они бросились разыскивать российское руководство в августе 1998 года.

Но это было непросто. Чубайс в это время отдыхал, кажется, в Ирландии, Гайдара в Москве не было, министра финансов Задорнова к решениям не допускали. Дубинин сопротивлялся изо всех сил, пытаясь не отдавать Минфину МВФовский миллиард.

Мои призывы к Кириенко провести контролируемую девальвацию были связаны прежде всего с тем, чтобы минимизировать её неизбежный экономический ущерб для людей. Но не только с этим. Кроме этого, я имел в виду и минимизацию ожидавшегося политического ущерба. В том числе путём спасения правительства. Надо прямо сказать, правительство Кириенко было малокомпетентным. Однако послk